Мода и красота

Виктория, расскажите, пожалуйста, как вам пришла идея интеграции вологодского кружева в весенне-летнюю коллекцию вашего бренда, которую вы назвали «Повести Белкина».

Кружево, как известно, дело тонкое. В самых разных смыслах. Работать с кружевом, как и с другим историческим народным наследием, можно только по большой любви. Свою карьеру я начинала на изломе СССР, тогда я работала в Центре моды России, и кружево там было некой «обязательной частью» программы. То есть каждый год все сотрудники ЦМР должны были его «уважить» и обязательно включить какие-то кружевные элементы в свою коллекцию. Я тогда относилась к этому как к повинности, с неохотой. И вот годы спустя встречаю клиентку, которая очень хочет вещь из архивного драгоценного кружева. Благодаря ей я попадаю на вологодское текстильное предприятие «Снежинка» и в Музей вологодского кружева. Я была потрясена не только кружевом, но и процессом его создания. Так называемые «сколки», то есть сам технический рабочий рисунок, который служит канвой для плетения кружев, подсчитываются вручную, и пять видов узелков, как ноты, рождают потрясающее воображение разнообразие узоров. Вслед за этим родилась и моя коллекция.

Пронзительно не хотелось банальных манжетов и воротников, и как следствие этого, возникла идея многослойных моделей из кружева на сетках и уже непосредственно будущей коллекции «Повести Белкина». Саша Стриженов, муж моей сестры Екатерины, читал у микрофона на подиуме отрывки из книги Пушкина, и это было волшебно — идеально дополняло атмосферу, царившую на показе. Выбор вологодского ремесла в качестве центрального элемента дизайна коллекции «Повести Белкина» весьма символичен. Буквально два года назад все обсуждали ваш подарок сестре, Екатерине Стриженовой, на годовщину их свадьбы с Александром — белое платье с отделкой как раз из вологодского кружева. Создать платье для Екатерины на тридцатилетие венчания было особой честью для меня. Впоследствии оно, рожденное с такой любовью, стало хитом первой линии бренда.

Планируете ли вы в будущем также поощрять использование народных промыслов в дизайне ваших коллекций? Есть ли уже мысли относительно следующей коллаборации?

Да, у нас есть совместные планы с фабрикой создать коллекцию платьев под рабочим названием «для дипломатических приемов». Я люблю классические формы, а кружево поистине их усиливает, делает драгоценными. Незыблемая классика стала платформой для творчества, поводом для новаторства и шагом в сторону «русского кутюра», которого ждет мир.

Некоторые ваши коллеги по цеху представили на форуме коллекции с использованием городецкой вышивки, михайловского кружева, созданные при участии жостовской фабрики росписи, и т. д. Почему ваш выбор пал именно на вологодское кружево?

Вы знаете, за год до того, как я попала на фабрику «Снежинка», мы начали сотрудничество с народными промыслами, с сувенирной продукцией. Я изобразила свою фирменную белку на рубашках с помощью принта, имитирующего один из промыслов: белка в совершенно разных стилях — в жостовском, хохломском, гжельском и в стиле вологодского кружева. Реакция на эти украшения на современной рубашке, которую впоследствии мы стали продавать даже в Японию, была необыкновенной. Этот опыт заставил меня задуматься о небанальном использовании промысла. Не нужно натужности — надо внедрить традиционные элементы в насущный, повседневный обиход. Здесь я и увидела свою миссию как дизайнера.

Как вы считаете, почему в целом интеграция народных промыслов в современный дизайн обрела такую популярность?

Нет пророка в своем отечестве, пока это не становится модным. Миссия русских дизайнеров — обратиться к истокам. Как ни странно, мы столько вдохновляемся мировой культурой, что свое родное осталось неосвоенным пластом. Спасибо государству, которое тоже обратило внимание на эту отрасль, — это же рабочие места в далеких селах и деревнях, это возможность людей жить тем, чем жили их предки. Это великая миссия во имя красивой цели.

Действительно ли это настолько актуально и по-настоящему оправданно?

Да, на мой взгляд, очень актуально. Единственное — это, как правило, еще и дорого. Никуда от этого, к сожалению, не деться, а идти по пути удешевления тоже неправильно, так как мы автоматически ступим на путь конкуренции по цене с китайскими товарами, просто обесценив искусство ручной работы. И я считаю, что дизайнерам по силам помочь в поиске компромиссов, один из них — применение элементов промыслов в современных коллекциях. Пусть малые формы, пусть небольшие бюджеты, но в коллекциях будет что-то родное, уникальное, достойное внимания и уважения. Об этом нужно говорить, это стоит поддерживать.

И подобное будет востребовано среди клиентов?

Конечно. Среди моих клиентов уже востребовано.

Но многие видят в тех же павловопосадских платках, кружеве или глиняной расписной посуде лишь пережитки прошлого, нечто устаревшее и непрактичное. С чем лично у вас ассоциируются народные промыслы, фабрики, почему вы считаете, что их нужно возродить?

Я понимаю людей, которые видели, как обесценивалось это творчество. У каждого советского человека в доме была гжель, купленная несправедливо дешево, «строчевышитые» ночнушки, чья утилитарность нивелировала уникальность. Но ведь, с другой стороны, мы знаем, что эти вещи можно использовать в повседневной жизни, и мода здесь в помощь. Дизайнеры могут обыграть эти промыслы совершенно по-новому, задействовать их в коллекциях не как музейные экспонаты, а как стильный элемент повседневности.

Я помню, как мне подарили ярко-зеленый павлопосадский платок, и я думала, куда же мне его деть, кому передать, потому что я такое точно не надену никогда и ни за то. А моя дочь Лиза так потрясающе стилизовала его и начала носить, что я посмотрела на него другими глазами.

Промыслы — это же не только одежда, но и интерьеры, посуда и многое другое. Представьте интерьер в стиле лофт с необработанными материалами, простыми ясными формами, натуральными цветами — и вдруг на грубом деревянном столе хохломские ложки. Это свежо!

И вы считаете, что подобная интеграция народных ремесел в дизайн действительно поможет их сохранению? Способствуют ли все эти инициативы тому, чтобы старинные фабрики обретали современное значение?

Ответ в самом вопросе. Я считаю, что да, да и еще раз да. Очень вовремя мы рассмотрели эту проблему. Но нужно сделать больше, пойти дальше — нам нужна ассоциация народных промыслов. Мы даже уже создали для нее логотип — белку, как лоскутное одеяло состоящую из губерний. Всем сердцем люблю белку и как символ моего бренда, и как символ русскости.

А что может ожидать нас всех, если русские народно-художественные промыслы исчезнут?

Это память, и в наших силах ее передавать и множить. В глубинке эти промыслы зачастую являются единственной возможностью заработка для людей. Мы не Иваны, не помнящие родства, мы не должны позволить этому произойти.

Как, на ваш взгляд, нам этого не допустить? Какими еще способами, на ваш взгляд, можно повысить заинтересованность людей в промыслах и ремеслах?

Меня порадовало мероприятие в рамках форума, на котором художники и дизайнеры рассказывали свои истории о народных промыслах. Потрясающая выставка, неравнодушные люди из правительства — продвижение этих тем не даст погибнуть культурному достоянию.

Участники российского рынка с интересом ознакомились с текущим ассортиментом ряда фабрик Ирана. В основном это кожаная одежда, обувь, сумки разной ценовой категории. Россия заинтересована в открытии готовых магазинов иранских производителей, однако в процессе их вывода в российскую розницу предстоит разрешить целый ряд вопросов, поэтому в текущем году это маловероятно.

«Уход с российского рынка зарубежных брендов, по мнению иранских бизнесменов, открывает большие перспективы для них в России, — комментирует управляющий директор РСТЦ Олег Войцеховский. — Иранские производители хотят развиваться в нашей стране, но без дополнительных вложений, например, через локального дилера, который будет закупать товар. Раскрученных брендов, узнаваемых в России, в Иране нет, поэтому потребуется также инвестировать деньги и время в создание бренда, маркетинговую поддержку товара. Сотрудничество с иранскими производителями предполагается начать с запуска не менее 30 торговых точек по России. Еще один удачный вариант — включение иранских брендов в ассортимент существующих сетей одежды и обуви. Ценовую категорию продукции партнеры в России смогут подбирать на свое усмотрение. Однако пока остаются сомнения в том, что качество продукции люксовой категории достигнет уровня итальянской, испанской, португальской».

Для цены товара очень важно решить вопрос с логистикой. Наилучшим вариантом является «медленная» логистика, предполагающая маршруты, которые будут занимать больше времени, но стоить дешевле. При этом товар должен быть изготовлен в сроки, достаточные для своевременной доставки. Также перед выпуском в продажу товаров иранского производства необходимо определиться, будет ли приниматься иранский сертификат или товар потребуется сертифицировать по российской процедуре. Пока вопросы логистики и сертификации однозначно не решены, нет уверенности в том, что производители смогут со своим товаром попасть по стоимости в привычные российскому покупателю ценовые интервалы.

Российские универмаги готовы включить иранский ассортимент в достаточном количестве, но при условии, что производители сами проинвестируют в запуск российских локальных филиалов с собственным управляющим офисом, в брендирование и рекламную поддержку.

Во время встречи участники рынка обсудили поездку представителей российских собственников торговых центров в Иран. Для принимающей стороны важно, чтобы приехали бизнесмены, которые могут организовать представительство в России, для личного ознакомления с производством. РСТЦ также предложил показать российским гостям иранские торговые центры, сочетающие марочный и локальный товар, а также рассмотреть специфику блоков общепита и развлечений в ТЦ на базе таких объектов в Тегеране, как Mall of Iran, Charsoun Mall, Palladium Mall и т. д. Принимающая сторона пообещала подготовить программу такой профессиональной экскурсии.